сайт Алексея Кофанова
Беспричальные берега 38
Меню сайта

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Поиск

Приветствую Вас, Гость · RSS 12.12.2017, 03:54

Первая часть   стр.20  стр.21  стр.22  стр.23  стр.24  стр.25  стр.26  стр.27  стр.28  стр.29  стр.30  стр.31  стр.32  стр.33  стр.34  стр.35  стр.36  стр.37  Вы здесь  стр.39


Дотянись до звезд

        Повидал я и известных впоследствии людей.
        Некоторое время классическую гитару осваивал раздолбай Игорь Вдовин. Каким ветром его занесло на академический инструмент?.. Внесу ясность: это он вместе со Шнуром основал группу «Ленинград».
        Вдовин к нам не вписывался, ходил своей компашкой. На этикет плевал. Как-то мы снимались на общее фото, полагалось выглядеть. А Вдовин был в футболке, выпросил у кого-то бабочку и нацепил на голую шею. Фигня, конечно, но показательная.
        Однажды в фойе он долго рубил квинтой на басах какой-то тяжелый рифф, а потом вдруг прохрипел:
        – Я воняю рыбой!
        Это было лучшее произведение металлического рока, какое я слышал…
        Вскоре его отчислили.
        Игорь изначально стремился в шоу-бизнес, сама по себе музыка его мало волновала. Успех манил и меня. Мы с ним обсуждали перспективы, и он сказал:
        – В Москве через жопу всё можно сделать.
        Не знаю, каким путем, но успеха он достиг… Пишет саундтреки к фильмам, «попал в обойму».
        А Андрей Антоненко («Андромедыч», аранжировщик и аккордеонист «Ленинграда») вообще сидел со мной на гармонии за одной партой. Был умен и въедлив, в теории сек лучше меня. На мой взгляд, карьера в матершинной группе – худшее применение его незаурядных способностей.
        Да, тогда хавалось только это. В 1990-е страной правили бандиты, они протащили на сцену свое гнусное музло: тюремный «шансон» и всё, что с ним схоже. Брутальный бородач, орущий со сцены матом – это тоже блатняга. Она тоже разлагала страну.
        Антоненко был в профессии, востребован, бабла поднял (наверно) – но он от того периода никогда не отмоется! Даже если станет серьезным композитором, уважение заслужит – всё равно за ним будет тянуться шлейф:
        – А, «Ленинград»…
        Так что слава Богу, что меня миновал успех такого рода (не зарекаюсь: тоже мог на бабки повестись). Я прозябал десять лет в кабаках, но Россию не гробил. Стыдиться мне нечего.
        Повторюсь: Бога благодарю за то, что он отвел от меня подобное искушение. Вполне вероятно, что я бы не устоял. Мои «панковские» опыты вели, в принципе, туда же.

 


Конец эпохи

        Близился выпуск. Училище стало грандиозной эпохой в моей жизни, и закруглять ее было жаль…
        За четыре года изменился я неузнаваемо. Был одиночкой – научился вписываться в коллектив, из вялого подкаблучника стал почти Дон Хуаном, робкий новичок сделался уверенным в себе музыкантом (хоть пока и необоснованно…)
        Было искушение продолжить тусовку, поступив в вуз. Еще пять лет такой малины!
        Но мне хватило разума понять: дважды в одну реку не входят. В вузе наверняка всё будет иначе, разочаруюсь. Тут еще детство у всех гуляет в голове, а там начнутся карьерные терки…
        И куда поступать? Вроде логично в консу. Но это я сразу отмел, по банально-грустной причине: единственным преподом гитары (на почасовке) там был Ларионов, наш завотделом – и брал к себе он исключительно своих же бывших студентов. Ну, и иногородних некоторых. Я шансов не имел.
        Вторую причину я уже называл: общаясь с приятелями, поступившими в консу, я не видел у них никакого профессионального роста. Объяснял я это так: музыкант должен быть самостоятельным свободным творцом. А если он четырнадцать лет подряд коптится в заведениях (музыкалка, училище, конса), то рискует навсегда остаться забитым школяром. Откуда творческий дух возьмется, если так долго покорно выполнять чужие указания?!
        Кроме того, конса – это бегство от реальной жизни. Еще пять лет ты вроде при деле, стипуху получаешь, за тебя всё решают… Но потом-то по-любому придется жить самостоятельно и превращаться в профессионала! Зачем прятаться?
        Мама предлагала ее Институт культуры (он уже превратился в ПУКИ – Петербургский университет культуры и искусств). Но хрен-то редьки не слаще! Все те же резоны работают и здесь.
        Меня же тянуло как можно скорее выйти на эстраду и петь.
        Так что поступать я даже не пытался, хоть все вокруг были в шоке.

        В «Болтах» я болтался год. Весной концертов опять стало по 3-4 в день, играть на гитаре я не мог вообще – но мне-то госы сдавать! От слащавого матрешечного репертуара всё неудержимей тянуло блевать. Я чувствовал себя рабом контрабаса.
        Первый звоночек случился 16 мая – ровно в годовщину моей болтанки. На репетиции штырь этого монстра постоянно выскакивал из дырки в паркете, я саданул кулаком и пробил корпус. Нечаянно, но от души. Поломка вышла незначительная, из зарплаты не вычли.
        Через два дня настиг второй звоночек. Мы поехали лабать в Кронштадт, я неаккуратно прыгнул и растянул правую щиколотку. Концерт отыграл, терзаясь от боли, не зная, куда ногу пристроить.
        Назавтра сдавали гос по ОКФ. Я приковылял с тростью, войти мне помогли, и педаль пришлось нажимать левой ногой. За героизм 4+ мне натянули.
        И я понял, что в следующий раз «Болты» проломят мне голову. Или я кому-нибудь… Надо срочно когти рвать. Что в конце мая я и сделал, хоть другого источника дохода не имел. Я знал уже: то, что бесит крайне, надо прекращать!

        На гос по ансамблю мы с Серегой Павловым точили «Испанский танец» де Фальи. Вещь крутая, ее сам Пако играл, так что и мы переименовались: Серхио Паблос и Ал ди Кофанола. А Михаил Радюкевич (наш шеф по ансамблю) стал дон Мигель де Радухейро.
        Но новые имена не помогли, сыграли мы лажово. Последнюю ноту (очень высоко на грифе) я даже промазал на полтона! Худо-бедно это безобразие нам зачли.
        А Лерочка опять-таки сидела в зале и глаз с меня не сводила…
        Слушала она и мой гос по специальности. Его я еле выхилял: училище развило во мне омерзение и к репертуару, и к гитаре вообще. Четверку, впрочем, поставили. И пару недель я гитару из пыльного угла не вынимал, с восторгом забыл о ее существовании! Но потом вынуть пришлось; об этом позже.
        Если интересно, вот мой диплом (фрагментарно):
        «Кофанову А.Н. присвоена квалификация «артист оркестра (ансамбля), преподаватель». За время обучения по специальности 0501 обнаружил следующие знания:


Основы общественных наук – 4
Этика – 4
История искусств – 5
История исполнительства – 5
Основы психологии и педагогики – 5
Музыкальная литература – 5
Народное музыкальное творчество – 4
Сольфеджио – 5
Гармония – 4
Фортепиано – 5
Специальный класс – 4
Класс ансамбля – 4
Оркестровый класс – 5
Дирижирование – 4
Инструментовка – 5
Методика обучения игры на инструменте – 5»


        В последний месяц училища я сочинил Вторую гитарную сонату. Впрочем, Первая позже превратилась в симфонию, так что новая соната осталась единственной. Сочинение, кажется, достойное.

      

        Тогда же я задумал и начал симфонию «Санкт-Петербург».

 

 

 


Эон 10. Кабак
Andantino con pevizza

        Братья-гитаристы! Если так случилось, что вы любите музыку – не играйте в ресторане! Хуже для музыканта лишь ампутация обеих рук. Да еще хуже ли…
        Если несчастья избежать не удалось – играйте хотя бы в одиночку. Бойтесь партнеров! Кабацкий партнер (певичка или второй гитарист) – как правило, законченный лабух. Из вечера в вечер он будет влиять на вас, и вы станете таким же.
        Чем они так страшны?
        У певиц чувства ритма отсутствует. Так сложилось. Это их личное дело – но беда аккомпаниатора в том, что он вынужден ловить. Значит, и сам будет играть нечетко, размазанно: при отчетливой игре невозможно поймать солистку, которая вваливается в следующий такт, когда ее левая нога захочет.
        Гитарист-лабух долбит по струнам отбойным молотком, пытаясь переорать пьяное быдло. Ну не дано это гитаре! Тембр нежный… Лабух рвет струны изо всех сил, качество звука в кабаке на хрен не нужно. Полгода регулярного кабака – это дисквалификация.
        Катастрофу можно оттянуть, если в свободное время вдумчиво заниматься. Но у многих ли хватит выдержки перед тремя-четырьмя часами ресторана еще три часа играть дома? И мышцы нужны железные, и задница каменная…
        Простите за резкость: наболело.
        Открыл для меня «волшебную страну» некто Герман Лосев. Еще в Мусоре нас свел Ильин, и мы репетировали, чтоб выйти в какой-то кабак. Герман всё воротил нос, что-то в моей игре ему не нравилось… И он меня отверг.
        Ну ладно, я бездарен…
        Однако впоследствии какая-то из певиц восхищалась:
        – С тобой мы программу сделали за две репетиции, а с Герой Лосевым за месяц не смогли!
        Так что уж не знаю, в ком была проблема…
        Певиц наслоилось множество: Светы, Наташи… Для меня они в Светашу слились. Одна из Светаш упорно переставляла слова:

 

И припомнил я ночи другие,
и родные леса и поля,
и на очи, давно уж сухие,
набежала, как искра… –

        По рифме безупречно садится сопля. «Са и поля». У нее же невесть откуда выскакивала «слеза». Я как-то не вытерпел, намекнул – но она даже не поняла, о чем я.
        Лабать довелось в ресторанах «Шанхай», «Швабский домик», «Николай», «Драго», «Мама Рома», «Калинка-малинка», «Кавьяр-бар» (в отеле «Европа»); на разовые замены выходил еще в десяток… Везде я пытался также и петь, но не каждая певица соглашалась: некоторые делали это хуже меня. Ее попрут за ненадобностью, оставят меня одного…
        Родители пугали:
        – Клиенты требуют пить с ними, ты смотри!
        Но видимо, эпоха сменилась. Никто меня в алкоголизм не тащил.

        Кабаки делятся на два типа: «гарантия» и «карась». В первых музыкантам платит заведение, во вторых ты трясешь клиента. «Карасем» называют милостыню, выклянченную у жрущих. Чтобы добыть его, надо настырно подходить к столику и зависать. С гитарой это трудно, а вот скрипач «Вовка» Бессонов овладел этим искусством в совершенстве. Сколько раз на моих глазах ему удавалось вытянуть бабки даже у совершенно безнадежных, на мой взгляд, едунов!
        Опытный лабух сразу видит, за каким столиком дадут, и что для этого нужно сбацать. В том и профессия.
        Кстати, вот еще некоторые словечки лабухов (кабацких музыкантов): Парнас – то же, что карась. Башлять – платить. Берлять – есть; берло – еда. Срулять – справлять малую нужду. Верзать – справлять большую нужду… Красиво, благородно, интеллигентно…
        На десять лет кабак стал моим главным источником денег. Как я ни лез из кожи, никуда больше устроиться не удавалось. Нет, музыкалки звали меня многократно! – но там еще хуже… Нудная возня с малышней, бесконечные журналы и техзачеты – и за всё это копейки смешные. Чтоб получать, как в кабаке, пришлось бы преподавать каждый день часов по десять; то есть забыть о творчестве навсегда.
        Сперва дергать опостылевшие струны я себя заставлял, потом втянулся и некоторое время даже радовался: всё же подобие сцены! Некоторые слушали чутко, хлопали и благодарили… Но затем в хамском шуму посуды и челюстей я напрочь разучился играть, струны рвал даже в тишине.
        Кабак убил во мне гитариста.

 


Рецидив

        В октябре Белова вдруг оценила, как плохо в оркестре без меня. Вроде смешно: один инструмент – но на басу строится вся ткань… Раньше она меня изводила, а тут вдруг стала упрашивать вернуться, ходить на репетиции хоть иногда.
        Я и вернулся. Признаюсь, тосковал по училищу, не хватало и атмосферы вообще, и цветника девочек. А Беловой поставил условие: за мои услуги играем что-нибудь мое! Она сразу согласилась.
        Я вновь нырнул в блаженное море: Лера, Аня, Даша, Лена, Настя, других уж и не помню… И уперся в дурную бесконечность. Почувствовал вдруг, что сколько бы девочек я ни заклеил – неутолимая жажда обладания будет лишь разрастаться. Мне не нужен гарем, не нужно многих; мне нужно ВСЕХ. Последняя девочка на планете, которая останется не моей, будет жгуче уязвлять!
        Но это же невозможно… Классика: жадность фраера погубит.
        Значит, поневоле надо остановиться. На каком количестве? Логическое размышление показало: на одной. Всё, что больше, постепенно вновь приведет к дурной бесконечности…
        И теперь главный вопрос: как эту одну выбрать? Выбирать-то надо из многих!
        Тупичок…
        Для беловского оркестра я аранжировал итальянскую песню «Torna a Surriento», которую пел, сняв произношение с Паваротти. Хотелось спеть под оркестр! Пару раз ковырял ее как дирижер, до пристойного звучания довести не успел, а потом то ли Белова меня выперла, то ли мне самому надоело время гробить – не помню. Я перестал ходить на репетиции.
        А в училище заглядывал регулярно, весь год. Не отпускало прошлое, особенно в лице Леры… Она стала приветливой, однажды мы даже в кафе вдвоем посидели. Гарем гаремом, но… Отношения с Женой я всерьез еще не принимал, а Лера влекла к себе с прежней силой.
        Но что делать? Я всерьез думал звать ее замуж, останавливал лишь мой зыбкий нищенский статус. Хотелось мир к ее ногам бросить! А для этого один путь: становиться звездой. Стремился я к этому мучительно и страстно.
        Примерно тогда же я начал писать большую автобиографическую книгу. Вот эту самую. Так вышло, что я возюкаюсь с ней больше пятнадцати лет…

 


Неформат

        Да. Надо становиться звездой.
        У Саши я аранжировал и записал немало песен, целый альбомчик подобрался. Уяснил наконец, что сперва пишут ритм-секцию (барабаны и бас), и лишь поверх наслаивают всё остальное; иначе никогда не получится ритмично. Кроме того, есть опция «квантайз», когда компьютер сам выравнивает длительности нот… Но вот как именно сочинять партию барабанов и баса, я учился постепенно, методом тыка. Саша мог посоветовать лишь самые элементарные азы.

               
        Зеленый трамвай                                   Зачем я жил?

        Кассеты с альбомчиком я бодро рассовывал везде, где мог. Какой-то был жирный продюсер Александр Сергеевич, директор фирмы «КДК-Рекордз» Петр, дансинг «Факел», клуб «Пирамида», радио «Максимум», «Балтика» и «Модерн»… «Успеха» достиг лишь такого: в декабре спел пять песен на ярмарке «Юнона», там имелась уличная сцена. Морозило изрядно, поэтому выступать пришлось в сапогах и куртке, еще и под плюс (пока единственный раз в жизни) – то есть я лишь рот открывал. Простуды побоялся.
        Почти никто меня не слушал, и денег не дали.
        Придя на какое-то радио за результатом прослушивания, я впервые услышал слово. Толстяк в модной кожаной жилетке, усыпанной крошками от поедаемого бутерброда, равнодушно протянул мне кассету:
        – Нет, это неформат.
        – Как, простите?.. – мой разум закрутился бешено, подыскивая смысл идиотскому словечку. – То есть слишком длинно?
        – Ну да, и длинно… Неформат. До свиданья.
        Сколько раз потом я слышал это «неформат»! И сам, и с группой «Лос мачетес», и с группой «UльтраFO»! Единственный ответ всех арт-директоров…
        Словечко бессмысленное абсолютно. Ведь формат – это что? Размер. «Девять на двенадцать», «А-четыре», «пять минут». У всего есть какой-то размер. А у «неформата» нет размера, он не существует…
        У песни, вообще-то, куча признаков, которые можно оценивать. «Вялая мелодия», «глупый текст», «дилетантский вокал»1, «устаревшая аранжировка», «некачественный звук»… Но чтобы сделать такую оценку, нужен хотя бы мозжечок… Гораздо легче брякнуть:
        – Неформат.
        Если песня плохая – ответь по-человечески:
        – Твоя песня – дрянь. Не лезь не в свое дело, иди в токари.
        Нет, такого я не слышал. Говорят:
        – Неформат.
        А, догадался! Это сокращение фразы «Ваш материал не подходит нам по стилю, а также по ряду прочих причин». Но тогда говорите «Не наш формат»!..
        Один зажравшийся боров (директор фирмы звукозаписи, название коей умолчу) по ТВ раскололся:
        – Мне приносят демо-записи; и те, что сделаны не в хорошей студии, я сразу кладу в коробку с надписью «Shit»2.
        Ага, начинает проясняться! Вот он, критерий оценки музыканта! Если у меня нет бабла на студию, то я дерьмо (для справки: запись одной песни обходится минимум в 200 долларов, если предельно ужиматься). Какой-то там «талант», «голос», «музыка» не волнует вообще никого.
        Так может, выражение «неформат» означает: «дай двести баксов»? Взятку сунуть не догадывался?
        Ну да…
        Но дело хуже. Этот «неформат» – диагноз времени. Ведь одним из главных достоинств художника всегда была оригинальность, небанальность, выход из ряда вон! А сейчас, чтоб чего-то достичь, нужно непременно гнать «формат», то есть штамп…
        Болезнь искусства – первый признак болезни общества.
__________
        1 Три необходимых признака попсы.
        2 «Дерьмо», если кто не знает.

        Читать дальше

Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный хостинг uCoz