сайт Алексея Кофанова
Беспричальные берега 14
Меню сайта

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Поиск

Приветствую Вас, Гость · RSS 21.08.2017, 15:04

стр.1  стр.2  стр.3  стр.4  стр.5  стр.6  стр.7  стр.8  стр.9  стр.10  стр.11  стр.12  стр.13  стр.14  стр.15  стр.16  стр.17  стр.18  стр.19  Вторая часть

Комарово
       Там мы снимали дачу. Точнее, сарайчик, две беспечные комнатки. Без печки то есть. Имелась еще пристроечка в роли кухни, тесная и кривенькая – но из-за нее весь сарайчик переосмыслялся. Дело в том, что кухоньку соорудил собственноручно Иннокентий Смоктуновский.
       Может, это и легенда, что строил – но жил он там точно. Хозяйка (помещавшаяся рядом в масштабном домище) сдавала апартаменты только известным людям искусства: художнику Ушину, писателю Шарымову (я с ним как-то дрова пилил) – ну, и «Кешка» отметился. Иначе она его не называла.
       Художник Николай Кофанов был, таким образом, принят в касту. Большая честь.
       Где-то в поселке торчал металлический бюст некоего Комарова; якобы от него и местность назвали. Брехня! Кровавых зудачей летало там столь богато, что название могло происходить только от них. А железный человек случайно совпал.
       За оградой дачки начинался лес с черникой. Ерошишь на корточках ягодные заросли, а эти атакуют! Кусали бы молча – нет, надо в самое ухо ввернуть иглу свою пронзительную!
       - Они чернику опыляли и нас накормили – теперь мы должны их покормить, – оправдывал вампирское поведение папа. Но не согласен я с такой постановкой! Во-первых, опыляют самцы, а зудят бабы. Бабы вообще всегда зудят, не о Юленьке будь сказано… А во-вторых… да надоели они, вот и всё!
       Я боялся их бить на себе: вдруг острый клюв больно вонзится, и хрен вытащишь? Старался гнать скользящим ударом; а еще лучше – поймать и бросить пауку. Он сидит в центре своей маленькой вселенной и сутками думает о чем-то. Колыхание нитей выводит его из оцепенения.

       Забредя поглубже, можно разглядеть в траве два выложенных камнем прямоугольника – остатки финских избушек. Почему в лесу жили? Что за таинственные отшельники? Чем занимались тут в секрете от людей? Никогда мы не узнаем…
       А еще дальше среди леса – поле. Может, финны-колдуны тут хлеб сеяли? Надо ведь и кушать что-то, не только бури насылать! На закате тот край становится сочно-багряным, березки розовым лаком сияют – но недолго, надо успеть поймать. Папа часто ходил туда с этюдником, я за компанию написал первые в жизни масляные картинки. Причем специальное масло кончилось, и я разводил краски подсолнечным. Долго сохло! Жучки всякие прилипают и ползают, соскабливая живопись тропинками… И не жалко их, сами дураки!
       Глядя на отца, я учился составлять цвет, писать пастозно или гладко, компоновать. Еще я твердо усвоил, что кисти после работы нужно мыть немедленно, намыливая и жулькая в пальцах, пока пена белой не останется. Главное – ни в коем случае не мочить древко, иначе оно взбухнет и разболтает жестяной колпачок! Потом кисть обязательно обматывают ниточкой, чтоб не топорщилась, а плоские еще и кладут под гнет.

      

       Вечерами другая радость – костер жечь (сумрак, язычки танцуют среди золы). Кинув туда сырую траву, получаешь дымяру такую плотную, что хоть на палочку наматывай. Я набрал три литра дыма в банку и поставил ее наземь горлышком вниз. Внутри серо клубилось. Ну-ка, что станет к утру? Может, я изобрел сухой концентрированный дым? Использовать его можно для… ну… например… потом придумаю.
       Увы, утра ждать не пришлось, уже через полчаса серость осела на треть – с четкой границей, будто налита была – затем вовсе пропала. Эх, запер неплотно! Следовало крышкой… И закатать, как варенье. Только куда его, в самом деле, потом применить?



«Воспоминание об Альгамбре»
       Эта пьеса меня сразу околдовала, шаманское в ней что-то. Сочинил ее испанец Таррега, а играл Вячеслав Широков на единственной нашей гитарной пластинке.
       Как-то на душу легло, переживания мои отразило.
       Я даже выяснял: о чем он «воспоминает»? Оказалась старинная, исламская еще крепость. Странно. Ничего восточного в музыке нет… Может, Таррега в Альгамбре расстался с девушкой?..
       Мелодия опереточная, и басы примитивны – лишь по аккордовым нотам; но есть гениальная находка: форшлаги. Этих всхлипов всего пять – но они совершенно меняют ощущение. И именно потому, что они так редки, их необыкновенно трудно сыграть: левая рука привыкает к статичности.
       Надо признать, у меня никогда не получалось настоящее ровное тремоло. Оно подобно вышивке и прочим дамским рукоделиям, нужно ноты как бусинки нанизывать. Мой же темперамент хочет взрывных пассажей и акцентов! Доводилось, однако, встречать людей, которые вообще играли слабенько, рыхло – но тремоло мастерили ровненько, нотка к нотке. Не хочу делать выводов – но как-то само получается…
       После года учебы я к такой пьесе был никак не готов. Уж конечно, мне ее не задавали. Но очень хотелось, потому что выражала она без слов мою душу.

       Еще я под гитару петь пытался. Никто меня этому не учил; я даже не догадывался, что аккорды можно самому подбирать. Но купил сборник песен, где гитарную партию подробно выписали нотами, и взялся за «Темную ночь». Тоже ведь кстати оказалось: я здесь, любимая где-то…
       Я твердо заучил аккомпанемент и стал тужиться над цирковым фокусом: одновременно играть и петь. Это ж внимание расщеплять нужно! Голосом в ноту попал – но руки влезли в неведомые просторы… Играю верно – так слова забыл… Но ничего: вот насобачусь и спою ей в сентябре! Это уж козырь серьезный…



Система Кофанца
       А вот еще одно научное откровение.
       Началось со счастливых билетиков. Если кто вдруг не знает: счастливый – это тот, у которого суммы правых и левых цифр одинаковые. Подсчитать можно любой билетик – хоть членский КПСС – везде, где цифры колонной выстроились в затылок. Если их нечетно, среднюю можно просто не замечать.
       Ну например, номер 123456. 1+2+3=6; 4+5+6=15. Опаньки, несчастливый…
       Однако, смотря как считать. Многие делают, как я сейчас: один раз сложили – и всё. Я же более последователен: складываю, пока не получится одна цифра. То есть правое 15 – это 1+5=6. То есть… билет все же счастливый!
       Такое складывание и его закономерности я назвал скромненько «системой Кофанца», сокращенно СК.
       А закономерности открылись прелюбопытные. Да вот хотя бы то, что мы уже видели: если цифры идут подряд, получится счастливый. Проверим: 234567. 2+3+4=9; 5+6+7=18, 1+8=9. Еще раз: 345678. 3+4+5=12=3; 6+7+8=21=3. И последнее возможное: 456789. 4+5+6=15=6; 7+8+9=24=6.
       Тут выяснилось второе правило: любые три числа подряд дают в сумме 3 или 6 или 9. Например, 999+1000+1001=3000=3.
       Почему именно три подряд? Потому что тройка – крайне загадочное число (а 6 и 9 – варианты тройки, они получились, когда она сложилась сама с собой). Вот несколько законов тройки:
       1) если любое число умножить на 3 или 6 или 9 – получится (после сложения цифр) 3 или 6 или 9. Ну, предположим, 261 умножить на три. Получится 783. 7+8+3=18=9.
       2) если число состоит только из троек, шестерок или девяток – в итоге получится одна из этих магических цифр. 666399336=6+6+6+3+9+9+3+3+6=51=6.
       3) если в числе есть девятки – их можно просто отбрасывать: при суммировании они не учтутся. 91=9+1=10=1. Это очень удобно: видя страшное число 199946999948, мы сразу не глядя удаляем все девятки. Получается 14648. Единицу и восьмерку в этом числе тоже можно не глядя выкинуть: они в сумме дают ту же девятку. Остается 464=14=5. Если не лень, можете суммировать исходное громадное число – получится та же пятерка.
       Еще одно наблюдение: любое число, равное по СК трем, шести или девяти, при делении пополам дает тоже одну из этих цифр. Одно из таких чисел – 15 (1+5=6). Проверяем: 15:2=7,5; 7+5=12=3. Еще пример: исходное число 111 делим на 2, получаем 55,5. То есть 15, то есть 6.
       Чтобы всё это обобщить, я нарисовал таблицу:

1    2    3    4    5    6    7    8    9
2    4    6    8    1    3    5    7    9
3    6    9    3    6    9    3    6    9
4    8    3    7    2    6    1    5    9
5    1    6    2    7    3    8    4    9
6    3    9    6    3    9    6    3    9
7    5    3    1    8    6    4    2    9
8    7    6    5    4    3    2    1    9
9    9    9    9    9    9    9    9    9

       По краям – исходные цифры, а на пересечениях линий – то, что получается при их перемножении и итоговом суммировании. То есть обычная таблица умножения, но обработанная системой Кофанца.
Выстроились весьма любопытные ряды. Например, если сложить любые три цифры подряд в любом ряду – получится, как вы уже догадались, 3 или 6 или 9.
       Математически обосновать всё это я не сумею, но формулу наверняка можно вывести. Да она, скорей всего, давно уж известна специалистам – но я-то дошел до всего сам! Изобретать велосипед – абсолютно необходимое занятие. Потому что не в велосипеде дело (без него и обойтись можно легко), а в работе разума.
       Тройку люблю, она самая устойчивая. И недавно весьма порадовался, обратив внимание на дату собственного рождения: 10.11.1971…

       Вот какой нуднятиной пришлось заниматься, чтоб перебить мысли о далекой Юленьке…



Признание
       Первое письмо я стал обдумывать едва ли не в самый день расставания. Вскоре я его отправил. Она ответила! Раз в две-три недели я получал драгоценный конверт и на час исчезал из реальности. Затем срочно писал сам.
       Тексты выходили обоюдно нейтральные, бесстрастные. Это угнетало. Выветрилась сцена с зеркалом безвозвратно… Но вот в начале августа она написала загадочно: «Мне понравилось одно выражение – ”Если ты подаришь кому-нибудь ключ от своего сердца – тут же смени замок”». А подписалась так: «Жду. Скучаю… Твоя Юля».
       После этого сохранять «приятельство» стало невтерпеж. Фальшь резала. Чтобы перевести отношения в иную плоскость, приходилось рискнуть. И следующее письмо вышло так:

Здравствуй, милая, любимая моя Юля!
       (Чего скрывать, если весь класс знает это)
       У меня к тебе серьезный вопрос: собираешься ли ты «менять замок»? На коленях прошу: не надо! Если всё, что ты чувствуешь ко мне, ты перенесешь на меня, ты будешь права, за одним исключением, пожалуй. Я могу видеть твой образ, а ты, скорее всего, не можешь. Хотя и мне в последнее время все труднее вызывать его. Наверное, я тебя забываю… Только играя на гитаре «Воспоминание об Альгамбре», я всегда снова вижу тебя: твою улыбку, самую откровенную из всех, какие я знал, твой «длинный» нос (по-моему, он в самый раз), твои глаза… Нет, словами не передать. Посмотри в зеркало, и ты поймешь. Увидеть тебя – моя мечта.
       Теперь обстоятельства, прямо связанные с моей и, очевидно, твоей мечтой.  В город я приезжаю с родителями по пятницам – мыться, и если погода не испортится, так будет продолжаться до самой школы. Но тут всё зависит от тебя: если ты приедешь, я уговорю родителей остаться в городе, или, в крайнем случае, останусь один. Так что приезжай. Тебе, конечно, нужен воздух (как и мне – я приболел, но не о том речь), но знаешь… Меня гораздо быстрее вылечила бы встреча с тобой, чем самый лучший воздух. Смею надеяться, что тебя тоже.
       А знаешь, Юля, каким был бы результат твоей подписи (помнишь, какая она была?), будь нам с тобой лет по восемнадцати? Жалею, что у нас не такой возраст… Но как бы то ни было, если даже упомянутого результата не будет, всё равно
                                                                                                твой навсегда Алеша.

       P.S.  Прости за нахальство, если оно, на твой взгляд, было.
      
До свидания!

       Я взвешивал каждое слово. «Моя» смущало – вроде как претензия на собственность. Но, во-первых, это ответ на ее «твоя» – то есть тоже не совсем всерьез; а во-вторых, не просто «моя», а «моя любимая». Люблю-то я, значит, и любимая – моя, принадлежит она мне или нет. То есть понимайте как хотите.
       Я бесконечно вертел в разуме: «Любимая моя»… Фраза перестала быть просто набором слов, превратилась в существо, нечто вроде крошечной Юли, которую я могу держать на ладошке.
       Ужасно волновало: как она воспримет? Ведь ей должно стать невероятно хорошо от признания в любви! Это же так восхитительно – когда тебя любят!
       «Твой навсегда» – тоже вполне сознательно. Я имел в виду, что всегда буду ее помнить (20 лет с тех пор уже прошло…)
       И вот ответ:

Здравствуй, Алеша!
       Прости, что не сразу ответила.
       Приехала мама, теперь я не скучаю. Мы ездили в лес и набрали черники и брусники. Дедушка чуть не заставил нас ночевать в лесу: заблудился и явился весь мокрый, с поломанной корзинкой. Все его ругали, да и сам он был не рад.
       Алеша, я хочу тебе написать, чтобы ты не очень серьезно относился к своему первому увлечению, к своей первой «ЛЮБВИ». У тебя будет еще много хороших девушек, и с одной из них ты свяжешь жизнь, а меня забудешь, как забудешь и свою первую любовь.
       Хотя может быть, это не так? Может, я ошибаюсь? Ну что ж, время покажет.
      
Твоя Юля.


       Боже, какой лед! Неужели это ее слова? Как она может отказываться? …Но всё равно «твоя»… И: «может, я ошибаюсь?»
       Главное – сдвинулось! Это уже не «дружба», она сама назвала настоящее слово!
       «А меня забудешь»… Может, она не утверждает – а как раз боится этого, нежно упрекает меня?

       Читать дальше
Copyright MyCorp © 2017
Бесплатный хостинг uCoz